Обращение Шакирова Шамиля Рустамовича

Президенту Республики Башкортостан

Хамитову Р. З.

Уважаемый Рустем Закиевич!

С болью от испытанного ужаса и надеждой, что Вы защитите меня, студента Башкирского государственного медицинского университета, подвергавшегося физическим и моральным истязаниям со стороны сотрудников УФСБ по РБ, а также группы моих друзей, молодых мусульман, насильно, под ложными, выдуманными обвинениями удерживаемыми сотрудниками спецслужб и МВД по РБ в СИЗО.

Далее я излагаю события детально, чтобы Вы, уважаемый наш Президент, узнали весь кошмар и ужас, происходящих событий у нас в Уфе. 11.04.2011 г. меня, Шакирова Шамиля Рустамовича, вызвал проректор по воспитательной работе БГМУ, Юлдашев Владимир Лябибович под предлогом того, что со мной хочет поговорить «куратор» по воспитательной работе из  и велел подождать. Примерно через 40 минут в кабинет вошел неизвестный человек и вручил повестку от УФСБ РФ по РБ, согласно которой я должен был явиться к 17:00 по адресу: г. Уфа, ул. Крупская, 19 в кабинет № 116 к следователю Ямалетдинову Р. А., без указания точной даты, для допроса в качестве свидетеля по уголовному делу № 1000006. Неизвестный человек сказал, чтобы я подписал повестку и я не задумываясь, подписал, затем он ушёл.

К 17:00 часам я явился по адресу: ул. Крупская, 19, где меня встретил неизвестный мне человек и проводил меня в кабинет. Он предложил мне присесть, и я присел. Кроме нас в кабинете никого не было. Затем он начал допрос. Он стал интересоваться моим вероисповеданием и обрядами поклонения. Потом он начал задавать вопросы, касающиеся деятельности партии Хизб-ут-Тахрир, на которые я не ответил. Следом за этим он начал задавать вопросы по поводу пикета в честь защиты прав мусульман 25.03.2011 г. А именно: «Как оказался на митинге?», «Кто позвал?», «Кого видел?». Я ответил на них, но мои ответы его не удовлетворили. Я запомнил лишь некоторую часть вопросов заданных мне. Он старался узнать как можно больше про это, более того я считаю, что этот вопрос был у него основным в допросе.

Спустя некоторое время он позвал меня прогуляться по зданию с целью экскурсии. Он все время торопил меня и, в конце концов, схватив меня за шиворот, насильно повёл в неизвестном направлении и завёл в кабинет. Там он посадил меня на стул, а сам ушёл.

Примерно через 5 минут он вернулся. Он приказал мне встать, повернуться спиной к нему и поднять руки в сторону. Потом он вытащил содержимое всех карманов. Далее он надел на мою голову шапку, а на руки — наручники.

После этого он повёл меня в другую комнату. Я запомнил, как он меня вёл и смогу при необходимости опознать место. Меня посадили на стул. Там мне обмотал голову скотчем и начал задавать вопросы на тему моей причастности к деятельности партии Хизб-ут-Тахрир. Мои ответы по поводу непричастности его не удовлетворяли и он начал наносить мне удары в область живота и солнечного сплетения в перчатках, дабы скрыть улики. В ходе этого он задавал мне вопросы: «Где учишься?», «Где проживаешь?», «Кто твои родители?», «У тебя есть братья, сёстры?». Угрожали отчислением из университета, если я не буду свидетельствовать против себя и других. Также они били меня в область паха. Я отказался свидетельствовать против себя и мусульман в связи, с чем они сильно нервничали. Он посадил меня на пол, сняли наручники и связали скотчем руки мне сзади. Мои ноги скрестили, сняли обувь и носки. Потом они связали мои ноги со спиной вместе и затянули так, что кровь поступала в мои ноги очень медленно. Далее на большие пальцы моих ног они накрутили провода, и надели на голову противогаз. По проводам на моих пальцах в последующем они пускали ток в качестве пыток, по 2—5 секунды в количестве 6—8 раз. В течение пыток они склоняли меня к сотрудничеству, мотивируя это тем, что они прекратят пытки. Затем всё утихло, и я сидел в таком положении, около 20 минут. У меня онемели ноги, и я перестал их чувствовать. Я начал задыхаться и у меня повысилось сердцебиение, а также я чувствовал боль в плечах. Они все время меня склоняли к сотрудничеству и называли имена, против которых я должен был свидетельствовать, но я отвечал отказом. Далее они развязали спину от ног и подняли меня, так как я сам был не в состоянии встать, и посадили на стул. Шапка оставалась на голове, руки тоже были еще связаны. Сотрудников было несколько. Они задавали одни и те же вопросы. На моё несогласие отвечать они били меня под затылок.

Затем меня увели в другую комнату и посадили на пол. Так я просидел примерно 20 минут, в течение которых ко мне периодически подходил сотрудник и предлагал сотрудничать. Далее сотрудники начали задавать вопросы, касающиеся партии Хизб-ут-Тахрир и его членов. Также они выясняли мою причастность к ней. Я утверждал, что не являюсь членом этой партии. Они повторно интересовались моим местожительством, с кем живу, учебой, какие мечети посещаю. Особо усердно их интересовал пикет организованного в честь защиты прав мусульман 25.03.2011 г. Их интересовало, как я туда попал, кто пригласил, кого я там знал и какие плакаты видел и многое другое насчёт пикета. Также их интересовало, кто является организатором данного пикета, кто там участвовал и откуда плакаты. Они называли имена моих знакомых мусульман и склоняли к тому, чтобы я свидетельствовал против них. Всё это продолжалось примерно около одного часа. На протяжении которого в кабинет заходили новые сотрудники и задавали те же самые вопросы. Они запретили мне появляться на митингах и массовых скоплениях мусульман, и пригрозили в случае появления, физическим насилием и лишением свободы. Потом мне развязали руки и разрешили надеть обувь и носки. Далее они продолжили задавать те же самые вопросы.

Дальше меня с шапкой на голове повели в другой кабинет к следователю, где по приходу сняли шапку. Передо мной сидел человек, который представился как следователь УФСБ Ямалетдинов Р. А. Он начал задавать мне вопросы примерно такие же, как и предыдущие люди, а именно: «Когда принял Ислам?», «Где учишься?», «Какое отношение имеешь к партии Хизб-ут-Тахрир?», «Что делал на митинге 25.03.2011?». Он очень сильно интересовался прошедшим пикетом и расспрашивал всё, что его интересовало про это. Ямалетдинов Р. А. вёл себя грубо, выражался нецензурной бранью, и даже угрожал тем, что окунёт меня головой в воду.

Далее мне вернули вещи и часы, кроме телефона. Человек, который изначально меня допрашивал, рассматривал мой телефон, фотографии в нём, номера. Интересовался владельцами номеров, спрашивал кто такие, откуда они.

Потом распечатали протокол и дали мне его зачитать, а затем расписаться. Затем следователь попрощался со мной в грубой форме. Другой человек проводил меня к выходу и отдал мне телефон, к тому времени было уже 21:05, то есть в здании УФСБ я провёл 4 часа с лишним, что является правонарушением.

Своими неправомерными действиями «сотрудники» нарушили мои законные права согласно ст. 119 ч. 1, 2 УК РФ; ст. 128 ч. 1, 3 УК РФ ст. 302 ч. 1, 2 УК РФ ст. 130 ч. 1 УК РФ. В том числе и мои конституционные права: ст. 21 ч. 1, 2 конституции РФ; ст. 2 конституция РФ; ст. 17 конституции РФ; ст. 28 конституции РФ; ст. 29 ч. 1, 3, 4 конституции РФ; ст. 19 ч. 2 конституции РФ.

В связи с вышесказанным прошу Вас принять экстренные меры через Президента РФ, Генерального прокурора РФ по поводу защиты молодых мусульман, граждан РБ, удерживаемых в СИЗО под придуманными показаниями, наказать сотрудников УФСБ РБ, нарушивших элементарные нормы нашего общества, по отношению меня и моих братьев по вере прекратить преследования. Я, будущий врач, ответственно заявляю, что, я и арестованные мои друзья — не экстремисты и не террористы. Мы, будущие специалисты Республики Башкортостан, продолжаем дело наших отцов и дедов, изучаем Коран, беседуем, бывает и спорим. Бывает, критикуем, в рамках закона, и власть. Стараемся слепо не повторять суры, а понять, осмыслить их. Для этого ходим в мечеть. Это в традициях нашей республики. Но у некоторых сотрудников спецслужб есть свои планы, желание любым способом отчитаться перед Москвой. Они как звери. Многие из них наши сверстники. Они когда-то закончили наши вузы. Для них любые средства хороши. Во дворе XXI век, а в стенах спецслужб атмосфера страшных сталинских 30-х годов XX века. Для чего им нужны наши кровавые признания в том, чего мы не делаем и чего не совершали? Пусть ищут настоящих экстремистов и террористов.

Мы, молодые мусульмане, представители многонационального Башкортостана, в шоке от испытанного и увиденного, также обратились к правозащитным организациям, представителям национальных диаспор, аксакалам, зарубежным общественным организациям, частным лицам за поддержкой. Одно из таких писем я прилагаю в своём обращении и Вам.

Уважаемый Рустем Закиевич, с нетерпением буду ждать добрых вестей.

Шакиров Шамиль Рустамович